про стихи наши
08.02.2018 Без рубрики комментарии (0) просмотры 150

Не будет великим открытием, если удостоверимся, что потомки предков, люд наш, «кормится душой» в основном, не умаляя достоинства оставшихся трёх органов чувств, двумя из них — теми, которыми видим и слышим. Нынче, в наш век третьего (!) тысячелетия, естественно, ещё тем, что читаем. Последним названное всё ещё ведёт «дуэль» с телевизором, бичом наших дней. И так, видеть самому своими же глазами всё некогда — цветастый ящик в углу под иконой или экран в полстены всё нам показывает, растолковывает громогласно, прямо-таки вдалбливает. Подсказывает так, что смотрящему «голубой экран» самому вокруг себя зреть-глядеть и что-то самому увидеть вообще и не надо. Но именно это обстоятельство повышает в наши дни роль книги, высоко чтимой нашими предками и в том числе томиков стихов — поэзии. Под последним мы подразумеваем и строки-строфы наших земляков, которых позволим себе назвать представителями народного творчества, правда, с той поправкой, что материалом им служат не береста, не глина и не нитки цветные, а творение — есть образ, чувство и мысль.

Чувство и мысль… Таинство связи этих слов помнится с лет отрочества и юности. В эти годы приходилось за техническими и технологическими знаниями четыре года каждодневно ездить на пригородном поезде. Почему-то этот, ещё не ахти большой любитель поэзии, предпочитал ездить в середине вагона. Видимо потому, что здесь было спокойнее, чем у дверей. Скоро он заметил, что попутчики его весьма и весьма разные: одни постоянно играли в карты, другие дремали, третьи читали. Были и четвёртые — те, взгляд которых был прикован к сменяющимся видам за окном. Очевидно, юноше нравились попутчики, которые смотрели на пробегающие поля, куда-то ведущие дороги и в противоположную сторону убегающие телефонные столбы. Чаще это были девушки и женщины. И тихо сам себе загадывал: что они видят и что при этом думают? Ещё ему нравились парни, которые постоянно играли в маленькие походные шахматы, в те послевоенные времена редкостные. Эта игра ему была вполне знакома. В седьмом классе на турнире-симултане даже выиграл у учителя математики. Участвуя в турнире техникума, получил удостоверение о пятом разряде. Девушки, долго смотрящие на пробегающие пейзажи, ему показались чем-то близкими к этим шахматистам-любителям. Они ведь тоже способны молча и усердно смотреть меняющиеся пейзажи, как эти молодые гимназисты на свои шахматные фигуры. Но причём здесь столь обширный экскурс в годы отрочества? — спросит читатель. Дело в том, что в эти годы тот юноша тоже увлекался стихами, как все нормально развивающиеся школьники. И когда читал стихи поэтов, часто они казались похожими на шахматные задачи. Приходилось угадывать, думать. С поры первых стихов в стенгазете техникума, ему стало казаться, что чтение стихов, это та же игра в шахматы, а писать их — это почти то же самое, что играть эту игру и переставлять вместо фигур слова в строках ради ритмики слога. Сказанное может быть принято как каламбур, но что касается восприятия стихов, то здесь без участия «раскусывания ходов», в данном случае словесных, как и в шахматной игре, не обойтись. И хотя автором крещены народные творцы слова, частенько просто пересказывающие замеченное и прочувствованное, есть у нас и «стихосложители-шахматисты». С данного длинного вступления и приступим к рассмотрению «урожая» с творческой нивы земли Гдовской 2017 года.

Итак, достижения года минувшего по моему скромному мнению. Они у нас были и, смеем сказать, значительные. Наконец-то, поэтический голос с Гдовской земли, то есть, стихи одного нашего поэта долетели до стольного града Москва, до самого его сердца — Кремля. Разве это не большое событие?! Такого не было с лет Льва Малякова и Сергея Каширина! И, думается, взлёт этот высокий не только для нашего Гдова, а и Псковщины всей. Пора открыть имя автора, нашего героя года, прославившего наш край. Высокая честь была оказана Андрею Теддеру. Он нам давно знаком. Правда, больше как корреспондент районной газеты «Гдовская заря». Знаем мы его. И то, что в его статьях мы находим всегда какую-то особую интонацию, какую-нибудь изюминку в заданных вопросах собеседнику. А также в видение увиденного или же удостоверенного. В этом, кажется, особенность журналистских статей Андрея Теддера. Ещё мы, читатели районки, заметили, что чаще всего он пишет о событиях, так называемой, культурной жизни. А особенно часто о событиях, связанных с книголюбами и мероприятиями нашего очага знаний — библиотекой. Он, давний житель Гдова, скромный, но серьёзный человек. Таких и не грех в почётные граждане прописать. Кому эти слова кажутся не вескими, предлагаем познакомиться со строками, прозвучавшими в палатах Кремля Московского:

У меня меня украли.

На минуты разменяли Неразменные года. Жизнь, как в ноябре вода, Захрустела под ногами Тонкой поволокой льда. Тихо, только ветер пылью Память гонит по степи, Да хрустят ковыль с полынью

Под пятой моей стопы.

Вот, наверное, и пригодились выше приведённые сравнения с шахматами. Но тем, кому строй и содержание строк «раскусывать» не понадобилось, им хочется эти строки прочитать снова и даже остановиться в конце почти каждой строки. Данный читатель делал это даже больше, чем раз. Почему? От слов будящих. Постараюсь на этот вопрос ответить высказыванием теперь уже бывшего главного редактора газеты поэтов-писателей «Литературной газеты». И читателей-любителей литературы, и людей, любящих свою Родину и народ. Эти люди смотрят на жизнь, как те девочки у окна вагона, и мальчики, думающие над следующим ходом. Чтобы мысль была понятна, прочитаем сказанное писателем, славным современником. Вот его строки: «Писатель, не испытывающий зависимости от самочувствия своего народа, страны, не связывающий с ним свою человеческую, а также творческую судьбу, это не писатель в нашем русском понимании слова. Это какой-то иной вид филологической деятельности…». Этими словами, считаю, главное сказано. Любителю поэзии растолковывать строки будет их унижением. Лучше насладимся по-настоящему поэтической насыщенностью строк, пируэтами слов и образности. Влекут выверенность, отточенность образов — «жизнь, как в ноябре вода», «…разменяли неразменные года» или «тихо, только ветер пылью память гонит по степи…». Вникните: ветер пылью память гонит!.. Напомним о значении связи времен! А здесь пыль… И только лишь десять строк, но все заряжены мыслью, заряжены они и Чувством. И возникают ассоциации, внутренним зрением видишь забытую степь-поле, как наши поля... И что интересно — в этих стихах образ порождает мысль. В обычных стихах скорее наоборот — чувство рождает мысль, расширяет вид или фокусирует. В общем, замечательное достижение творца. И чаще бы появлялись такие строки на литературной странице газеты «Гдовская заря». Прекрасный плод нашей поэтической нивы. Спасибо автору и пожелание усердия. Стихи, стоящие сочинительства — это дело не для досуга.

Наш поэт-журналист в последние годы участвовал во встречах поэтов, скажем так, Нечерноземья. Не хочется трогать слово «фестиваль», как это нужное событие было названо — к встречам «Словенское поле» в старом Изборске, ровеснике Гдова, оно никак не подходит. Оно в переводе из иностранного означает — праздник. Неужели для поэтов наших наш, Тургеневым прославленный язык столь беден, что некоторые наши «головотяпы» используют «заморскую» лексику. Видимо, по сути дни эти весомые, не праздные, ибо, как кажется, наш поэт кое-что там нашёл, обогатился. Правда, образность, детализация, как исходные в поэзии, мы находили в его стихах и раньше. Вспомним, например, «Воспоминание о сказке», «Ей» и другие. Но, думается, на первый раз достаточно. Получим, так называемую, «кремлёвскую книжечку», продолжим разговор.

Вальтер Тоотс

(Продолжение следует.)

Андрей Теддер

Писать стихи легко.

Сел, взял листок бумаги, Зарифмовал берёзы и мороз, Наполнил ветром перемен тугие стяги, О муках творчества добавил пару строк. А тут и дождь стучит в оконное стекло. Ну чем тебе не Болдинская осень? И грязь такая же, чуть ступишь за порог. Последних птиц прощальные напевы Напоминают, что всему свой срок И снег вот, вот укроет землю белым, Как саван, покрывалом. Зелень сосен На этом фоне будет зеленей Покрытых пылью августовских трав, И ты поймёшь, как, всё же, был неправ, Что не ценил июльских, знойных дней. В порошу Параша шла полночью к дому. Слегка запыхалась, бил ветер в лицо. Ещё раз стряхнула с причёски солому, Причёску поправила. Скрипнув, крыльцо Напомнило: надо бы быть осторожней, Мать вряд ли одобрит ночные дела. А ночь была лунной,

а ночь была звёздной.

Крещенский мороз отпустил удила.

В угаре зима закружилась пургою, Размазала снег по лугам и полям, А утром забвения талой водою Уже вдоль Парашиных тропок текла. А танки шли на Гдов свиньёй, Привычным для тевтонов строем. И поднимался бабий вой Над занявшими оборону. Уже прорежены в пути Неполные полки и роты. Клянутся с места не сойти Безбожники святой пехоты. А коль пообещал, умри Иль провались на том же месте, Но не слукавь, но не соври, Не стань тем лишним словом в песне, Которым брезговал поэт, Воспевший смерть на боле брани. А танки шли, вминая свет Дневной в окопов раны.

Попытка исповеди

Простите, люди, что я грешен.

Что сплю под крышей и в тепле. За то простите, что изнежен... За это кофе на столе. Прошу прощения за счастье, Пусть и короче февраля. Вон, осень сбрасывает платье, Но будут коротки объятья: Морозны длани короля. И ведь найдётся тот, кто снегу Не предпочтёт тепло избы. Метель навалится с разбега, Закружит, заметёт следы. Простите, что я не был рядом, Когда он замерзал в снегу, А по Донецку били «Грады», Детей сшибая на бегу. Не молитву на ночь, а стихи. Бог простит, он знает толк в распевах. Ну, какие могут быть грехи У того, кто в травах запотелых Утром ищет одолень-траву, Зная, что найдёт её едва-ли, А зимой хранит в сыром подвале Собранную летом синеву? Но, на всякий случай, перед сном Почитай себе псалом Давида. Этим первозданнейшим стихом Наслаждалась в древности Изида И, склоняя голову, кляла Вавилонских башен переступье. Жаль, что в Вавилоне не цвела Одолень-трава. На перепутье Всех дорог один чертополох Услаждал верблюдов вечной жвачкой. Хорошо, что догадался Бог Всю Россию зеленью испачкать. Прошлое станет будущим, Нынешнее минуя. Я ещё молод, дойду ещё От декабря к июлю. Краем дороги гравийной, Полем, поросшим клевером. Стану, пожалуй, трагиком.

Может, тогда уверую.

Комментарии к статье про стихи наши

    Добавить комментарий

^ Наверх